towmater_76 (towmater_76) wrote,
towmater_76
towmater_76

Categories:

Маркус Латтрелл - Подготовка к службе

Говорили с djek4 про Кайла, вспомнили про Латтрелла, которого тот упоминал. Я одно время подумывал купить книгу, но потом посмотрел фильм и решил что воздержусь. А тут по итогам разговора нашел текст и посмотрел – оказалось в фильм многое не попало (ну, неудивительно в общем то). Книгу скачал (да простит меня Маркус, может куплю потом), один кусок сразу зацепил, вот он сейчас и будет. А там еще три главы про отбор – больше ни у кого столько не видел.
Единственно не уверен, что получился хороший перевод – текст на удивление сложный (для меня по крайней мере). Особенно по сравнению с Кайлом, который простой как дверь в милицию. Не знаю, чья в том заслуга, то ли самого Латтрелла, то ли его соавтора, но мне  часто приходилось полагаться на интуицию при переводе, а она, увы, нередко подводит)


Глава 2
Маленькие котики и большие аллигаторы


… Раз уж я затронул эту тему, расскажу, как сыну фермера из Восточно-Техасского захолустья удалось стать старшиной первой статьи и командиром группы спецназа ВМФ США.

Возможно, легче всего объяснить это способностями, но у меня их не больше чем у любого другого парня. По правде сказать, от природы я одарен весьма средне. Я достаточно массивен от рождения. Я довольно-таки силен, потому что множество людей потратили уйму сил, занимаясь со мной, и невероятно целеустремленный, потому что, когда природа столь сильно обделила кого-то талантами как меня, приходится рваться вперед изо всех сил, верно?

Я буду вкалывать больше других. Я буду продолжать идти вперед, пока не дойду до конца. Как правило, на тот момент на ногах остаюсь я один. Я не очень быстр, но достаточно смекалист. Я знаю, где должен находиться, я предвижу, что может произойти, и полагаю именно поэтому я стал достаточно неплохим спортсменом.

Дайте мне мяч для гольфа, и своим ударом я пошлю его на большое расстояние, потому, что гольф это та игра, которая требует практики, практики и еще раз практики. Упрямство это одна из моих основных черт, и я могу заниматься этим. Я неплохо играю, хотя и не стал Беном Хоганом или кем-то еще. Но Бен уроженец Техаса, как и я. Но мы родились в девяносто четырех милях друг от друга, что в наших краях равносильно длине клюшки для гольфа. Разумеется, Бен известен тем, что тренировался больше любого другого гольфиста. Должно быть тому причиной состав воды.

Я родился в Хьюстоне, но вырос на границе с Оклахомой. Родители, Дэвид и Холли Латтрелл, владели большой коневодческой фермой, одно время ее площадь достигала 1200 акров. У нас было 125 лошадей, в основном чистокровных верховых и скакунов. Моя мама занималась их разведением, а отец взял на себя скачки и торговые операции.

Мы с Морганом (это брат-близнец Маркуса) росли среди лошадей, кормили и поили их, чистили конюшни, ездили верхом. Почти каждые выходные мы с ними отправлялись в фургоне на скачки. В то время мы были просто детьми, а наши родители были превосходными наездниками, особенно мама. Так мы и учились. Мы работали на ранчо, чинили изгороди и размахивали кувалдами с девятилетнего возраста. Мы носили охапки сена на сеновал, и с ранних лет работали наравне со взрослыми. Отец настаивал на этом, и долгие годы наши дела шли в гору.

В те времена Техас переживал счастливую эпоху расцвета. В Западном Техасе, где бурильщики и те, кто их окружал, становились мультимиллионерами, цена на нефть с 1973 по 1981 год подскочила на 800 процентов. Я родился в 1975, когда цена еще не достигла пика, и должен сказать, что семья Латтреллов была весьма преуспевающей.

Отцу ничего не стоило вырастить хорошую лошадь от жеребца-производителя, стоимостью пять тысяч долларов, и продать однолетку за 40.000. Он проделывал это постоянно. А мать была настоящим гением в выхаживании лошадей, покупая их дешево, она месяцами чутко заботилась и выкармливала их, получая на выходе молодого скакуна, стоимостью в восемь раз больше чем она заплатила.

Разведение лошадей было весьма выгодным делом. В то время лошади ценились наравне с часами Роллекс, Лирджетами и Гольфстримами 1с, дворцами вместо домов и яхтами, здоровенным чортовыми яхтами. Офисные площади шли нарасхват по всему штату, строились новые высотные дома. Потребительский спрос достиг небывало высокого уровня. Беговые лошади, прекрасно. Я куплю шесть. Шесть быстрых лошадей, мистер Латтрелл. Так я выиграю несколько скачек.

Нефтяные деньги текли рекой, и люди сколачивали состояния на всем, что относилось к предметам роскоши, на всем, что удовлетворяло самолюбие нефтяных магнатов, тративших и одалживающих деньги в количествах, равных которым не было ни до, ни после.

Банкам ничего не стоило выдать кредит в размере более 100 млн. долларов на поиски и добычу нефти. Одно время в США было 4500 нефтяных скважин, Большинство из них находилось на территории Техаса. Кредит? Легко. Банки могли выдать вам миллион, не моргнув глазом.

Послушайте, в то время я был просто ребенком, и я пережил грядущие потрясения, и, знаете ли, с тех пор я многое прочел по данному вопросу. В каком-то смысле, я даже рад, что мне пришлось пройти через это, потому так я научился осторожности, научился зарабатывать деньги и вкладывать их, чтобы обезопасить свои сбережения.

Еще это научило меня быть осторожнее с полосой удач, и как контролировать свою жизнь. Я разобрался, что когда в Техасе случилась катастрофа, ее эффект усилился тысячекратно, так как ребята из нефтяной промышленности искренне верили, что их богатство не имеет ничего общего с удачей. Они полагали, что их процветание есть результат их собственной гениальности.

Никто не придавал особого значения, что нефтяной рынок контролируют мусульмане из стран Ближнего Востока. Корни всего произошедшего находились в Аравии, свою лепту внесла энергетическая политика президента Картера и тот факт, что когда мне исполнилось пять лет, баррель сырой нефти стоил 40 долларов.

Причиной наступившей катастрофе послужило нефтяное эмбарго и Иранская революция, когда аятолла сверг власть шаха. Ключи ко всему лежали в геополитике. А Техас мог только беспомощно наблюдать за последствиями перенасыщения нефтяного рынка, когда цена за баррель начала скользить вниз, остановившись на небывалой отметке где-то в районе девяти долларов.

Это случилось в 1986 году, когда мне было 10 лет. В это время обанкротился Первый Национальный Банк Мидленда, штат Техас, признанным несостоятельным государственными финансовыми инспекторами. Волны от банкротства одного большого банка пошли по всему штату. Эпоха опрометчивых трат и инвестиций подошла к концу. Строителям дворцов пришлось продавать их с убытками. Было невозможно дешево продать дорогую яхту, и продавцы Роллс-Ройсов едва не прогорали.

Наряду с коммерческими гигантами пораженными кризисом, пострадала и коневодческая ферма Дэвида и Холли Латтрелл. Жеребцы и кобылы, которых отец ценил от 35 до 40 тыс. долларов, внезапно упали в цене до 5.000, что не окупало даже затрат на их выращивание. Моя семья лишилась всего, включая дом.

Но мой отец был тверд, упорен и решителен. И он сопротивлялся, с небольшим ранчо и годами отработанными методами разведения лошадей, которые они с мамой всегда использовали. Но все снова пошло прахом. Нам пришлось жить у деда, Морган спал на полу.

Отец, который со времен возвращения из Вьетнама не терял связи с нефтехимическим бизнесом, вернулся к этой работе, и в очень короткий срок снова встал на ноги, провернув пару грандиозных сделок. Мы переехали от дедушки в большой четырехэтажный дом, и казалось, что хорошие времена вернулись.

Затем сорвалась большая сделка, и мы каким-то образом снова потеряли все, переехав в своего рода сельские трущобы. Понимаете, мой отец, несмотря на то, что родился за границами штата, в Оклахоме, в душе был техасцем. Во время Вьетнамской войны он служил артиллеристом во Флоте, и сражался храбро, как лев. А в Техасе настоящие мужчины не кладут деньги под подушку. Они пускают их в оборот, рискуют, и, сорвав большой куш, стремятся сорвать еще больший. Отец был настоящим мужчиной.

О нем многое можно сказать по именам, которые он давал своим ранчо – Ферма Одинокой Звезды или Падающая Звезда (есть еще North Fork Ranch, но что тут имеется в виду я не понял, не говоря уж о том, чтобы по этому названию составить психологический портрет отца Латтрелла)). Как он любил говорить, «Я лучше буду целить в звезду и попаду в окурок, чем буду целить в окурок и промахнусь».

Мне трудно описать, насколько мы были бедны, когда мы с Морганом пытались окончить колледж. Для того, чтобы платить за учебу, питание и машину, мне пришлось пахать на четырех работах. Я работал спасателем в бассейне колледжа, и на пару с Морганом подрабатывал на стройке и работах по озеленению, мы стригли траву и работали в садах. По вечерам я работал вышибалой в неспокойном местном баре, полном неотесанных ковбоев. При этом я голодал, пытаясь прокормиться на двадцать долларов в неделю.

Однажды, кажется, когда нам было по 21 году, Морган сломал ногу, поскользнувшись на мгновение во время игры в бейсбол. Когда его привезли в больницу, Морган сообщил, что у него нет денег. В конечном итоге хирург согласился заняться ногой при условии чего-то вроде долгосрочного кредита. Однако анестезиолог наотрез отказался делать что-либо для Моргана без оплаты.

Мой брат круче всех. В конце концов он сказал: «Отлично. Обойдусь без анестезии. Вправляйте мне ногу без нее. Я умею терпеть боль.» Ошеломленный хирург сообщил Моргану, что такого рода операции без анестезии не делаются. Но Морган уперся. «Док, у меня нет денег. Почините мне ногу, а с болью я разберусь.»

Никто не сошел с ума, чтобы отважиться на подобное, тем более хирург. Однако затем вмешался Джейсон Миллер, друг Моргана по колледжу, который увидел страдания Моргана и отдал все свои сбережения до последнего доллара, чтобы заплатить анестезиологу. Таким образом, им удалось поставить Моргана на ноги.

Однако я отвлекся от рассказа о себе. Когда мы были детьми и ухаживали за лошадьми, отец был очень, очень строг с нами. Он считал, что хорошие отметки важнее всего, а плохие попросту недопустимы. Однажды я получил отметку С по поведению, и он высек меня подпругой. Я знаю, что он делал это для нашей собственной пользы, пытаясь привить сыновьям дисциплину, которая им очень пригодится в дальнейшей жизни.

Однако он правил нами железной рукой. Он говорил нам: «Однажды меня не будет рядом с вами. Тогда вы вдвоем останетесь сами по себе, и я хочу, чтобы вы поняли, насколько этот мир суров и несправедлив. Я хочу, чтобы вы оба были готовы к любому испытанию, которое выпадет на вашу долю.»

Он не прощал ничего. О неподчинении не было и речи. Грубость каралась только что не смертной казнью через повешенье. Никаких поблажек. Он требовал вежливости и упорного труда. И он не оставлял нас в покое, даже когда мы валились с ног. Отец был сыном лесоруба из Арканзаса, еще одного человека с невероятно твердым характером, и он старался привить нам способность самостоятельно позаботиться о себе при первой возможности.

Мы постоянно пропадали в лесах, в дикой местности, среди восточнотехасских сосен, дубов и эвкалиптов. Отец учил нас стрелять с семилетнего возраста, купив для нас Нейлон-66 22-го калибра. Мы могли со ста пятидесяти ярдов попасть в брошенную банку из под пива Миллер Хай Лайф. Совсем как реднеки, правда? Дети реднеков в краю реднеков, получающие необходимые для жизни навыки.

Он учил нас выживать в дикой местности. Что можно есть и что нельзя. Он показывал нам, как построить шалаш, учил рыбачить. Научил даже как поймать и убить дикого кабана: набросить ему на шею пару длинных петель и затянуть, и молиться всем святым, чтобы он не бросился прямо на тебя. Я до сих пор помню, как его освежевать и зажарить.
Дома, на любом из наших ранчо, отец показывал нам как сажать и выращивать кукурузу и картофель, овощи и морковь. Не раз мы были настолько бедны, что практически выживали благодаря этому. Оглядываясь назад, я понимаю, что эти знания были необходимы для пары фермерских ребят.

Но, возможно, важнее всего то, что он научил нас плавать. Сам отец был великолепным пловцом, и очень гордился этим. Вода была для него родной стихией, и он добился от меня того же. Морган превосходит меня практически во всем. Он очень способный бегун, боец, стрелок, прекрасно ориентируется как в воде, так и на суше. Он всегда легко сдавал экзамены, в то время как мне нужно было упорно трудиться, учиться, практиковаться, стараясь первым начать и последним заканчивать. Моргану прикладывать такие усилия не приходилось.

После окончания курса BUD/S курсанты его группы признали его лучшим из кандидатов. Я же знал об этом еще до начала курса. Есть только одна дисциплина, где он не может со мной тягаться. Я быстрее плаваю и лучше ныряю. Он знает об этом, хотя и не может с этим смириться.

Неподалеку от места, где мы жили, находилось большое озеро, там отец и учил нас. Все долгие летние месяцы мы пропадали там, плавая наперегонки, ныряя, тренируясь. Мы чувствовали себя в воде словно рыбы, чего отец и добивался.

Он месяцами учил нас нырять, сперва самостоятельно, затем с аквалангом. У нас хорошо получалось, и люди за плату просили нас искать и доставать потерянные на глубине ключи и ценные вещи. Разумеется, отец считал, что это слишком легко, и настаивал, чтобы нам платили только после обнаружения нужного объекта.

Во время обучения нам периодически приходилось сталкиваться с проплывающими аллигаторами, однако один из моих земляков и мой лучший друг Трей Бейкер показал нам, как с ними разобраться. Разок мне пришлось побороться с одним из них, и я был несказанно счастлив, когда скотина решила, что с нее хватит, и убралась в более спокойные воды. Однако мой брат и по сей день любит сражаться с аллигаторами, просто потехи ради. Он, разумеется, безумец. Но однажды мы рыбачили на нашем озере с плоскодонки, и рядом проплыл здоровенный экземпляр.

Морган быстро прикинул – Ноздри находятся примерно в восьми-девяти дюймах от глаз, значит он где-то восемь или девять футов длинной. Морган под небольшим углом нырнул наперерез аллигатору, сжал его челюсти руками, затем стал крутить и вертеть его, переворачивая на спину, и все время крепко сжимая челюсти и смеясь над объятым паникой чудищем из глубин.

Через несколько минут обоим это наскучило, и Морган отпустил его. Я всегда считал, что это наиболее опасный момент. Но я никогда не видел аллигатора, который бы отважился снова напасть на Моргана. Они всегда разворачивались и уплывали прочь от того места. Он просчитался лишь раз, и на его руке остался ряд шрамов от зубов аллигатора. 

Знаете, мне кажется, отец всегда хотел, чтобы мы стали морскими котиками. Он постоянно рассказывал нам об этих отборных воинах, об их операциях и о том, за что они сражались. С его точки зрения они были воплощением лучших черт американцев – храбрости, патриотизма, силы, самоотверженности, умения не опускать руки при неудачах, ума и профессионализма в том, чем им приходится заниматься. И все наши юные годы он рассказывал нам про этих ребят. Полагаю, годы спустя семя дало всходы. Мы с Морганом стали одними из них.

Насколько я помню, примерно с двенадцати лет я твердо решил стать морским котиком. Я знал про них намного больше, чем остальные мальчишки моего возраста. Я понимал, какие у них жесткие тренировки, какой нужен уровень физподготовки, и насколько хороши должны быть навыки поведения на воде. Я считал, что мне под силу добиться этого. Отец говорил нам, насколько важно умение метко стрелять, и я знал, что мне по плечу и это.

Котики должны чувствовать себя в дикой местности как дома, уметь выживать, и при необходимости жить в джунглях. К двенадцати годам мы с Морганом были похожи на пару диких зверей, не боявшихся внешнего мира, которые были на ты с удочкой и ружьем, и были способны выжить где угодно.

Но глубоко в душе я знал, что для того, чтобы войти в мир лучших боевых подразделений мира, мне потребуется нечто большее. И это был уровень физподготовки, который был под силу только тем, кто изо всех сил стремился его достичь. Ничего не происходит просто так. Всего нужно добиваться.

В нашей части Восточного Техаса живет множество бывших и действующих бойцов войск спецназначения, тихих, скромных и волевых людей, по большей части невоспетых героев, известных лишь членам их семей. Но они шли на службу в Вооруженные силы США не ради признания и славы.

Они поступали так, потому что в глубине их гранитных душ они чувствовали легкий трепет при виде государственного флага, реющего над плацем, где они выстроились. Шерсть на их загривках встает дыбом, когда они слышат государственный гимн Соединенных Штатов. Когда президент идет под звуки исполняемого военным оркестром «Hail to the Chief», они, все как один, испытывают гордость – за нашего президента, за нашу страну, и за то, что значит наша страна для мира и многих людей, у которых без Америки не было бы никаких шансов.

Все эти спецназовцы в жизни могли принять другие решения и пойти другими путями, более легкими. Но они выбрали самый сложный путь, узкую тропу, которая не подходит для ура-патриотов. Они выбрали путь настоящих патриотов, на котором им, возможно, пришлось бы сложить свои головы за Соединенные Штаты Америки. Путь, подходящий только для тех, кто хочет служить своей стране изо всех сил, невзирая ни на что.

Наверное, это не модно в нашем зацикленном на славе современном мире. Однако бойцов спецназа это нисколько не заботит. Думаю, для того чтобы понять их, вам нужно познакомиться с ними. Но даже тогда это будет непросто, потому что эти люди скромны, более чем немногословны, и услышать от них нечто похожее на самовосхваление практически невозможно. Разумеется, они знают о своем предназначении, потому что они присягали служить своей стране и сражаться за нее. И когда прозвучит набат, они выйдут на бой.

И когда он зазвучит, сердца тысяч их близких замрут на мгновение, и эти ребята знают об этом не хуже всех остальных. Но для них долг и ответственность значительно важнее, нежели чьи-либо скорбящие сердца. И эти высокопрофессиональные воины привычно подхватят свои винтовки и снаряжение и выйдут вперед, для того чтобы исполнить волю своего главнокомандующего.

Генерал Дуглас МакАртур однажды предупреждал кадетов Вест-Пойнта, что если они станут первыми из Длинной Серой Линии (имеются в виду выпускники Академии Вест-Пойнт:  http://www.calied.com/ru/content/223 ) , кто потерпит неудачу, «миллионы призраков, облаченных в форму оливкового цвета, в хаки, в серых и синих мундирах поднимутся из под своих белых крестов, грозно повторяя магическое заклинание Долг, Честь и Страна.» Морские котики не нуждаются в призраках. Эти слова выгравированы на их сердцах.

И многие из этих людей, проживающих в восточной части Техаса, были не прочь безвозмездно уделить свое время и показать юношам как стать морским котиком, рейнджером или Зеленым беретом. Все мы знали про бывшего сержанта Зеленых беретов, жившего неподалеку. Его звали Билли Шелтон, и если он когда-нибудь прочтет эти строки, то, вероятно, умрет от смущения, узнав, что имя упоминается как пример отваги.

У Билли была впечатляющая армейская карьера в частях Зеленых беретов во Вьетнаме, и позже, когда он служил в отряде SWAT. Он один из самых крутых людей, которых я встречал, и, однажды вечером, незадолго до моего пятнадцатилетия, я собрал в кулак всю свою храбрость и пришел к нему домой, чтобы попросить его подготовить меня к службе в морских котиках. В тот момент он обедал, и, открывая дверь, что-то жевал. Это был здоровенный мужик, рельефные мускулы и гладкая кожа, ни одной унции жира. Мне казалось, что он сможет свернуть шею носорогу.

Я, запинаясь, задал свой вопрос. А он просто оглядел меня снизу доверху, и сказал: «Завтра, в 16.00, здесь же.» Затем он захлопнул дверь у меня перед носом. В то время я был слишком молод, но фраза, на которую я нарывался, выглядела так: «Не пори чушь, ладно?»

Теперь весь район знал, что Билли тренирует ребят для поступления в войска спецназначения. И когда наша группа бежала по улице, проезжавшие машины приветствовали нас сигналами.

Он никогда не обращал внимания на это, и не давал нам спуску. Наша программа включала бег с тяжелыми цементными блоками на плечах.  Когда Билли счел, что мы достаточно сильны, мы перешли к следующему этапу, бегу с резиновыми шинами, которые словно сняли с космического челнока, либо, как минимум со стоящего на заднем дворе здоровенного трактора.

Билли не занимался с нами зарядкой, он разработал полноценную подготовительную программу морских котиков для подростков. Долгие годы он качал с нами железо в зале, заставляя нас заниматься на тренажерах, топтать дороги, тренироваться, потеть и напрягаться.

Он вселял ужас в нас с Морганом. Если нам нужно было прибыть к нему утром, ночью мне снились кошмары, потому что он гонял нас безо всякой жалости, невзирая на наш юный возраст. В нашей группе было примерно дюжина ребят, все среднего школьного возраста.

«Я сломаю вас, физически и морально,» - ревел он. «Сломаю, слышите меня? А затем соберу вас снова, как боевую единицу – где разум и тело станут одним целым.  Поняли? Я покажу вам такие муки, которых вы еще не испытывали.»
Сразу после этого половина группы пустилась наутек, чтобы только не видеть этого бульдога, бывшего тейлбэка (http://american-football.ru/tejlbek.htm) футбольной команды Тексас Тек, который мог бегать словно мчащийся под уклон грузовик Мак. Он получил поддержку администрации местной школы, которая разрешила ему бесплатно пользоваться тренажерным залом для подготовки будущих солдат войск СпН из нашей части света.

«Я вам не друг,» - кричал он. «Только не в этом тренажерном зале. Я нахожусь здесь, чтобы довести вас до нужной кондиции – сделать вас сильными, тренированными и готовыми к службе в морских котиках, Беретах или рейнджерах. Мне ни гроша за это не платят. И поэтому вам лучше делать все как надо, просто чтобы не тратить мое время понапрасну.»

«Потому что если кто-нибудь из вас провалит отбор в спецназ, это случится не потому, что вы были слишком слабы. Потому что это будет означать, что я облажался, а я сделаю все, чтобы этого не произошло, потому что здесь нельзя потерпеть неудачу. Я добьюсь результата от вас. От каждого из вас. Поняли?»

Он заставлял нас пробегать двенадцать миль, волоча цементные блоки, пока мы чуть не теряли сознание. Ребята растирали затылки до крови. А он не сводил с нас глаз и не прощал нам лени или невнимательности. Он заставлял нас выполнять задание, на пределе наших сил. Каждый раз.

Это сделало мне сильным и заложило основу для прочего. Так я узнал принцип тренировки котиков. Билли чрезвычайно гордился этим; гордился, что смог поделиться своими знаниями.

И он просил лишь о неустанной преданности делу, о самурайской дисциплине, о легких, похожих на пару волынок. Он не знал жалости, и он по настоящему полюбил нас с Морганом, двух из шести оставшихся в группе ребят.

Однажды я вернулся из командировки в Ирак и, после пары недель безделья и маминой еды, отправился проведать его, а он вышвырнул меня из тренажерного зала!

«Ты, чортов жирдяй, жалкая пародия на котика, мне стыдно смотреть на тебя!» - ревел он. «Прочь с глаз моих!» Чорт возьми! Я вылетел из зала, скатился по лестнице и не отваживался вернуться, пока не сбросил восемь фунтов. У нас с Билли Шелтоном никто не спорит.

Другими необходимыми навыками мне еще только предстояло овладеть. Ни один котик не может обойтись без высочайшего уровня владения искусством рукопашного боя. Билли сказал, что мне как можно быстрее нужно начать брать уроки боевых искусств. Тогда я нашел для себя тренера. И до окончания школы и во время учебы в колледже я изучал и постигал это странное, даже загадочное, азиатское искусство. Я занимался этим много лет, вместо того, чтобы уделять внимание другим видам спорта. И я добился всех поставленных перед собой целей.

Морган всерьез утверждает, что я не представляю собственной силы и от меня лучше держаться подальше.

По любым стандартам, у меня была хорошая фора для того, чтобы стать морским котиком. Я с детства поставил перед собой задачу, и у меня было два мощных двигателя, гнавших меня вперед: мой отец и Билли Шелтон. Мне кажется все, что я узнавал в юности за пределами школы, вело меня прямиком в Коронадо. По крайней мере, мне так кажется, когда я оглядываюсь назад.

Все понимают, почему происходит такой большой отсев среди желающих попасть в морские котики. И когда я думаю том, через что мне пришлось до службы, то даже не могу представить, каково пришлось парням, попытавшимся пройти отбор без предварительной подготовки. Мы с Морганом готовились стать котиками, но это было нелегко. Нам пришлось чертовски потрудиться, спортивный режим был столь же суровым и бескомпромиссным, как и любой другой план работ в свободном мире. Экзамены сложны и доскональны. И для флотского спецназа приемлемы только высшие оценки.

Важнее всего, возможно, то, что твой характер постоянно изучают под микроскопом; инструкторы, преподаватели, высшее начальство и офицеры неустанно выискивают изъяны, слабости, которые однажды могут поставить под угрозу твоих товарищей. Такого мы не терпим. Мы вытерпим почти что угодно, только не это.

Когда некто утверждает, что он состоит в отряде SEAL, это означает, что он прошел все испытания, и его старания удовлетворили самых строгих экзаменаторов в вооруженных силах. И уместным будет коротко кивнуть в знак уважения, потому что стать морским котиком гораздо сложнее, нежели поступить на юридический факультет Гарвардского Университета. Это разные вещи, но все же сложнее.

Когда некто утверждает, что он состоит в отряде SEAL, это означает, что перед вами особенный человек. Что касается меня, я просто родился под счастливой звездой, и каким-то образом проскочил в подразделение благодаря унаследованному от отца трудолюбию. Остальные же ребята являются элитой вооруженных сил США. И, когда в этом возникает необходимость, они отправляются в далекие края и достойно служат своей нации, в основном не получая за это никакой благодарности.

Они идут только этим путем, потому что не мыслят другого пути. Почести обойдут их стороной, они избегают общего внимания, но, в конце концов, им достанется главная награда – когда отгремят бои, они точно будут знать кем являются и за что сражались. Это редкость. И купить это нельзя.


Оригинал записи находится в http://towmater-76.dreamwidth.org/3340.html
Книга: http://readli.net/chitat-online/?b=365199&pg=1
Tags: marcus luttrell - lone survivor, us navy seal, Отбор в СпН
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments